Отделение реабилитации стомированных пациентов

Газета СТОМ-инфо № 54 (Май 2013 г.), страница 02 (Версия для печати)


Газета СТОМ-инфо № 54 (Май 2013 г.), страница 02
Это воспоминания о военном времени одной из наших
пациенток, Таисии Михайловны Митрофановой.
22 июня 1941 года началась война. День был воскресный,
солнечный. Жители города собирались уезжать отдыхать на
природу. В школах прошел выпускной вечер. Но по радио
объявили о нападении немцев на нашу Родину! Объявили
срочную мобилизацию всех мужчин на фронт. Выпускники
медицинских училищ, врачи поездами ехали с вокзалов
города. Через репродуктор звучала музыка. Это были песни:
«Прощай, любимый город» и «Вставай, страна огромная». Под
эти мелодии люди провожали родных и друзей и плакали.
Мой отец, Михаил Иванович, в первый же день начала
вой
ны ушел на фронт. Я и мама очень плакали на вокзале,
как будто чувствовали, что он к нам не вернется. Так и полу-
чилось. Генерал Власов
сдал немцам армию под
Ленинградом. Солдатам
был дан приказ: «Выходить
из окружения самостоя-
тельно». Отец с другим
солдатом болотами, ле-
сами вышел на литовский
хутор. Хозяин принял их,
накормил, спать уложил,
а утром сдал немцам. Так
отец попал в плен. Война
для него окончилась сра-
зу. Потом отец прошел за
войну много концлагерей
Германии. В мае 1945 года
лагерь (находилась эта
местность под Берлином)
освободили американ-
цы. Все радовались, что
наконец-то вернутся на Родину. Военнопленных погрузили
в железнодорожные вагоны и отправили в СССР. По приказу
Сталина пленные считались врагами и не имели права жить в
крупных городах, городах-героях. Поэтому мучеников отвезли
в Сибирь, в г. Прокопьевск, на работы в шахты. Из этого города
мы и получили единственное за всю войну письмо отца. Он
сообщал о плене, о том, как издевались фашисты, как убивали
за съеденную во время уборки грязную свеклу. Расстреливали
прямо на поле. Отец просил нас приехать к нему. Но после
вой
ны поезда ходили на длительные расстояния по несколько
месяцев. У нас не было ничего, и денег в том числе. Мы не
смогли уехать к отцу в Сибирь, где он – инвалид войны – стал
на шахте инвалидом труда.
Мама, Антонина Григорьевна, только что на бирже полу-
чила работу охранника Консерватории (внутренний пост
№ 4). Работа была опасная. У мамы было оружие. Несколько
раз ее пытались убить. В то время у артистов были костюмы
из настоящих материалов, а не иллюзия богатства с помощью
подсветки. Воры охотились за материалами. Занавес был из
натурального дорогого бархата. Воры проникали через 9 подъ-
езд, воровали костюмы, срезали куски занавеса. Одного вора
нашли даже в куче угля под лестницей. Консерватория тогда
отапливалась углем. В Малом зале, где обучались студенты,
воровали музыкальные инструменты. Директором был про-
фессор Серебряков. Этот добрый человек часто приглашал
меня за свой стол, подкармливал меня, угощал конфеткой.
Называл меня дочкой, поварам говорил, чтобы в бидончик,
с которым я ходила за едой, наливали кислые щи погуще. Мяса
в них не было, только картошка и капуста. Я уносила бидончик
домой, чтобы мы с мамой могли поесть дома.
С 10 лет я научилась варить овощи и простой суп. Мама ра-
ботала круглосуточно, и ночевала я одна. Люди в коммуналке
были хорошие, присматривали, подкармливали меня, хотя и
сами были бедны.
До войны у нас была отдельная квартира в теперешнем
здании горисполкома на Исаакиевской площади. Здание
после войны стало правительственным. Нам предложили
жилье на выбор, но выбирать было не из чего – город после
войны был разрушен. В квартирах не было то стен, то пола.
Пришлось поселиться в коммуналке в 8-метровой комнате,
где было все цело. Первое время мы спали на полу, а я часто
ночевала в Консерватории. С появлением отчима появились
стулья, самодельный
диванчик, столик.
С такой мебелью я
прожила до 18 лет.
Училась я в шко-
ле с французским
языком. Преподава-
ла язык настоящая
француженка. Она
и заметила у меня
любовь к француз-
скому языку. По этому
предмету мы с 3-го
класса сдавали экза-
мен: чтение, разго-
вор. Учительница по-
рекомендовала мне
поступить в ИНЯЗ;
поступала, но меня не
приняли из-за анкеты
(в ней написано было, что отец был в плену). ИНЯЗ готовил
для работы за границей. Так, вопреки утверждению, что дочь
за отца не отвечает, я ответила полностью. Писала по этому
поводу письмо Сталину, но канцелярия ответила, что Сталин
мне отказал.
В 1941 году был разрешен свободный выезд из города.
Видимо, в это время было уже известно о скорой блокаде.
До этого люди ходили по квартирам и забирали детей для
вывоза их из города. За мной приходили 3 раза, но мама
прятала меня. Эшелон с ленинградскими детьми попал под
бомбежку. Все погибли. Очевидцы из деревень, где погибли
дети, говорили, что кровь лилась рекой по рельсам. Сейчас на
этом месте стоит памятник погибшим ленинградским детям.
Так я осталась в живых.
Мама взяла справку в ЖАКТе для выезда в Новгородскую
область. Выехали из города попуткой, но попали под бомбеж-
ку. Шофер погиб, а нас выбросило в разные стороны. Погода
в то время была такая жаркая, что земля спеклась в камень.
Я получила ранение выше правого виска и потеряла память.
С тех пор я живу на лекарствах. Из-за этого я потеряла трех
своих детей (аборты по медицинским показаниям) и развелась
с мужем после 16 лет супружества. Какая семья без детей. Их
мне заменили школьные дети.
Мы поехали к бабушке, думали, что там сможем избежать
войны. А потом попали в самое пекло. В августе начались
налеты, а затем в деревню вошли фашисты на мотоциклах.
(Продолжение на с. 8)
Май 2013 года
2
ГОЛОДНОЕ ВОЕННОЕ ДЕТСТВО

Скачать в pdf

На предыдущую страницу На следующую страницу

Отделение реабилитации стомированных пациентов (СтомаЦентр), Copyright © 2006 - 2018
Рейтинг@Mail.ru