Газета СТОМ-инфо № 21 (март 2006 г.), страница 29 (Версия для печати - текст)


Газета СТОМ-инфо № 21 (март 2006 г.), страница 29
29
СТОМ-инфо
МЕЛЬНИЦА ВРЕМЕНИ
В одной далекой стра
не, которая лежала у по
бережья Великого Оке
ана, стоял очень кра
сивый и богатый го
род. И все было в
нем замечательно, да вот только старая
мельница, оставшаяся еще с древних
времен, ну никак не вписывалась в гран
диозную архитектуру этого города. Но
никто не решался ее разобрать, по
скольку ходили об ее прошлом разные
сомнительные слухи и легенды. И ник
то так толком и не знал, кто хозяин этой
мельницы. Почему она все время рабо
тала, тогда как ветры редко наведыва
лись в город. Что она перемалывала,
если муку в город завозили из сосед
них деревень. Никто из жителей не
знал ответов на эти вопросы, потому
что они избегали вслух упоминать об
этой мельнице, а тем более близко
подходить к ней. Старожилы рассказы
вали много случаев о том, что те, кто
пытался разгадать тайну старой мель
ницы, сходили с ума, а те, кто, набрав
шись смелости, входили во внутрь
мельницы, уже не возвращались ни
когда. Поговаривали, что будто бы
темной ночью видели, как из нее вы
ходил старик, одетый в черные грязные
лохмотья, постукивая сухим деревян
ным посохом и, держа в другой руке
зажженный фонарь, обходил вокруг
своей мельницы один круг, скрывался
в черном проеме двери. Кто был этот
старик. Никто не знал.
Но вот однажды, когда постаревшее
за день солнце отходило на покой с уже
потускневшего неба, один странник по
стучал в дверь старой мельницы. Про
шло немало времени, пока за дверью
послышались шаркающие шаги и недо
вольное старческое ворчание на нару
шенный покой. Дверь открыл горбатый,
лысый, одетый в грязные лохмотья ста
рик. Он вопросительно и как то недо
верчиво взглянул в глаза странника, на
рушившего его безмолвное спокойствие.
— Что вам угодно. — холодно спросил
старик.
— Прошу прощения за мое вторжение
в вашу спокойную обитель, — тихо на
чал путник. — Но я давно хожу по этой
бренной земле, и с тех пор как солнце
сделало три оборота вокруг земли, у
меня не было ни крошки во рту.
— Это вам не пекарня, — ответил ста
рик. — Я не даю никому хлеба. Обрати
тесь в пекарню. Она за углом, — и старик
хотел было уже закрыть дверь, но пут
ник остановил его.
— Позвольте, но я хотел бы у вас по
просить, добрый старец, немного ваше
го драгоценного времени.
— На что вам мое время, если его и у
вас достаточно, — пытался избавиться от
путника старик.
— Да, у меня есть вечность, — пошу
тил путник.
— Вечность — это не время, — лихора
дочно перебил его старик. — Ладно, вхо
дите.
Старик отошел от проема двери, ко
торый он закрывал собой, пропуская
путника в помещение.
— Только не говорите мне о вечности.
Я не люблю это понятие, потому что вре
мя в вечности стоит, оно не действует.
А если оно не действует, значит, нахо
дится в потенции, но это в том случае,
если время еще не возникло из вечнос
ти, оно и вовсе отсутствует в вечности,
если время рано или поздно в конце сво
его существования остановится в вечно
сти. Но вечность — что это. Отсутствует
ли там длительность. Не знаю. Но, так
или иначе, я предпочитаю время.
Старик провел путника наверх по де
ревянной скрипучей лестнице в малень
кую комнату, в которой умещались толь
ко большой шкаф да треножный стол с
двумя стульями с резными спинками.
На круглом треножном столе, покры
том грязно зеленой с множеством вин
ных пятен скатертью, стояли: вырезанная
из красного дерева ваза с увядшей и уже
почерневшей розой, серебреный бокал
с недопитым, покрытым плесенью, ви
ном, а поодаль от вазы лежал крупный
перстень, который был покрыт толстым
слоем мышиного цвета пыли. Все это
выглядело так, словно какое то забытое
всеми столетие оставило здесь свои наи
любимейшие вещи для последующих
веков, чтобы хоть немного напомнить о
себе. Старик одним махом руки опроки
нул все это на пол, достал из стоящего у
окна массивного деревянного шкафа
белоснежную скатерть и, постелив ее на
стол, принялся доставать и другое: круг
лый свежий пшеничный хлеб, казалось,
только что испеченный, два хрустальных
бокала и глиняный кувшин с какой то
жидкостью, расставляя все это на столе.
Они сели. Старик отломил краюшку
еще не успевшего остыть хлеба, подал
гостю, затем налил в бокалы из кувшина
чистой прозрачной воды и промолвил:
— Это вечный хлеб, который утоляет
голод, а это вода из реки времени, в ко
торую один знаменитый грек не мог вой
ти дважды, но он также не смог войти в
нее и один раз. Ты будешь этим сыт.
— Спасибо, старик, — поблагодарил
странник, когда их скромная трапеза по
дошла к концу. — Ты говоришь, что пред
почитаешь время, — начал странник, об
ращаясь к старцу. — Тогда объясни мне,
что представляет собой этот мир. Все
таки странный он какой то. Я не пони
маю, где суша, а где море. Где сталь, а
где дерево. Где вода, а где вино. Где
медь, а где золото. Где мука, а где пыль.
Где хлеб, а где камни. Где слезы, а где
смех. Где смерть, а где жизнь. Где лю
бовь, а где ненависть. Где война, а где
мир. Где мудрость, а где глупость. Где
белое, а где черное. Разве их отличия так
уж очевидны, как полагают большинство
людей. Ведь тьму можно принять за
свет, ложь — за истину, произвол — за
свободу, и все это становится в порядке
вещей. Не понимаю, зачем кто то стро
ит красивые города, а другие превраща
ют всю эту красоту в безобразные руи
ны. Почему помимо храма любви суще
ствует и храм разбитых сердец. Я спра
шивал тех, кто шел в храм разбитых сер
дец: «Зачем они идут туда.». А мне от
вечали, что нет иного пути, когда твое
сердце разбито. Но потом все повторя
ется: приходит любовь, и они ходят в
храм любви; когда любовь по тем или
иным причинам проходит (но проходит
ли она, и была ли она, если прошла.),
то они меняют храм, и так всю жизнь они
ходят из одного храма в другой. Мне не
нравится все это устройство мира. Поче
му здесь ложь, несправедливость,
смерть постоянно поднимают свои чер
ные знамена, а истина, справедливость
и жизнь находятся под грязной пятой у
тех, первых. Может, где нибудь есть
другой мир, лучше этого. Я не могу по
нять, что это за мир такой, который по
лон всевозможных противоречий. Мо
жет, можно как то примирить эти про
тиворечия. Я не говорю, чтобы изба
виться от них совсем, потому что они
будут всегда.
Люди смеются друг над другом, слов
но сатиры или комедианты. Кто то, по
наивности своей и доверчивости, обна
жает душу свою перед другим челове
ком, а последний бесцеремонно плюет
в открывшуюся ему доверчивую душу.
Так кто же он — плеватель в человечес
кие души. И кто захочет потом обна
жаться перед другим. Большинство
предпочитают читать черные сказки, где
описывается то, что кем то было под
смотрено в замочную скважину, а белые
сказки, написанные самой Истиной, ка
жутся им скучными и ненужными. Люди
ходят по этой бренной земле, что то
ищут. Может быть, счастье. Но что это
такое. Соответствуют ли наши представ
ления о счастье действительности. Мне
рассказывал один человек, как он и мно
гие другие с ним, шли по дороге, как они
думали, ведущей к счастью, но вождь,
который вел их к счастью, зашел в тупик.
И тогда дороги не стало под ногами иду
щих, свинцовое небо поливало их горев

Скачать в pdf

На предыдущую страницу На следующую страницу
Рейтинг@Mail.ru